Category: искусство

Category was added automatically. Read all entries about "искусство".

fvs

Трофейные произведения искусства, или Немародерство

Джеральдин Норман. Биография Эрмитажа. Перевод Марины и Александра Козыревых. СЛОВО/SLOVO, 2006. Отрывок из книги:

________
(...) В последние месяцы войны и в первые годы мира советские военнослужащие конфисковали в Германии более двух миллионов произведений искусства и отправили их самолетами или на поездах в Россию, главным образом в Пушкинский музей в Москве и в Эрмитаж в Ленинграде. Они забирали лучшие шедевры музеев, упаковывали в ящики целые партии второстепенных экспонатов и предметы из частных коллекций, которые попадались им. Однако в то время эти операции рассматривались как абсолютно законная репатриация. В 1990-е гг., когда память о войне уже потускнела, присутствие в российских музеях «трофейных произведений искусства» из Германии стало вызывать острые дискуссии.
    Большинство произведений искусства, вывезенных русскими из Восточной Германии и Польши, были возвращены в 50-х гг. братским жестом по отношению к дружественным социалистическим странам. Но целые собрания таких произведений, вывезенные из Западной Германии и других мест, оставались спрятанными в музеях России. Сам факт существования таких хранилищ до сих пор официально является государственной тайной. Но этот секрет перестал быть секретом, во всяком случае для Запада, когда в 1991 г. американский журнал Новости искусства (Art news) опубликовал статью, которая содержала материалы тщательно проведенного расследования о «трофейных произведениях искусства». Авторами этой статьи были двое русских — Константин Акинша и Григорий Козлов. Оба они в прошлом являлись сотрудниками музеев.
    Начиная с 1987 г. эти двое работали в архивах и собирали документы, и их книга Украденные сокровища (Stolen Treasure), опубликованная в 1995 г., является (и остается) до сих пор главным источником информации об этой любопытной странице истории Советского Союза. Оба автора сочли необходимым уехать из России, чтобы избежать притеснений со стороны разгневанных властей, и поселились в Германии. Там они и написали свою книгу. На родине их критикуют за то, что они рассказали всё это с антироссийской предвзятостью. Однако их исследование сформировало международную позицию по этому вопросу.
    Речь идет не об ограблениях и мародерстве. Приказ об изъятии произведений искусства был отдан Центральным Комитетом Коммунистической партии Советского Союза. Оно было организовано и осуществлялось историками искусств и другими специалистами по искусству, которым временно были присвоены офицерские звания и выдана военная форма. Произведения искусства передавались на хранение самым крупным национальным музеям. Но противоречивая позиция правительства относительно этической стороны этого проекта нашла свое отражение в той степени секретности, которая всегда сопровождала вывоз и хранение трофейных произведений искусства. Поезд из Берлина, наполненный сокровищами, прибыл в Эрмитаж в октябре 1945 г., всего через шесть дней после того, как вернулись коллекции музея, эвакуированные в Свердловск. О прибытии поезда из Свердловска и проблемах, связанных с транспортировкой коллекций от железнодорожного вокзала до Эрмитажа, пресса трубила громко. Но в то же время прибытие поезда с ценностями из Берлина прошло незамеченным.
    В июне 1991 г. министр культуры Николай Губенко признал, что в России имеются трофейные произведения искусства. Это был ответ на статьи Акинши и Козлова. Однако, какие именно трофейные произведения искусства остаются спрятанными в хранилищах России, выяснялось постепенно. В 1994 г., после слухов и опровержений, заполнявших средства массовой информации в течение трех лет, было официально признано, что золото Шлимана находится в Москве. Речь шла о знаменитых золотых ювелирных украшениях, найденных Шлиманом в 1873 г. на месте древней Трои и переданных в дар немецкой нации в 1881 г. Большая выставка золота Трои была организована в Пушкинском музее в 1996 г. А в 1992 г. в Эрмитаже состоялась выставка рисунков старых мастеров из музея Кунстхалле в Бремене, за которой в 1995 г. последовала выставка 74 картин импрессионистов и постимпрессионистов из немецких частных коллекций. В 1995 г. внимание прессы и посетителей со всего света привлекла выставка, получившая название «Неведомые шедевры». После двукратного переноса даты закрытия этой выставки в Эрмитаже решили организовать постоянный показ этих картин в формате выставки. В противоположность этому Пушкинский музей предпочел развесить трофейные картины вместе с картинами из собственной коллекции так, как будто те уже принадлежали музею.
    В 1990-е гг. открытие секретных хранилищ явилось одной из главных сенсаций в мире искусства и вызвало острейшие дискуссии и споры о том, следует ли эти предметы или хотя бы часть из них вернуть прежним владельцам.
    В 1995 г. в российском парламенте — Думе был подготовлен проект закона, согласно которому все эти ценности должны быть национализированы и храниться в большинстве своем в России. Закон прошел через нижнюю палату, но в сентябре 1996 г. Совет Федерации отклонил его и возвратил на доработку. В слегка усовершенствованном виде закон принят обеими палатами в 1997 г., но Ельцин наложил на него «вето». В то время, когда я пишу эти строки, трофейные ценности, находящиеся в России, всё еще не приобрели определенного легального статуса, и всё выглядит так, что принятие решения по этому вопросу станет делом затяжным и долгим. Если же национальная позиция в вопросе о возвращении художественных ценностей будет определяться на референдуме, то русский народ скажет, без сомнения, нет. Память о войне до сих пор жива очень ярко. (С. 284)


© 1997 Geraldin Norman

ISBN 5-85050-850-3

Geraldin_Norman.jpg
resp

Максим Горький. Наброски к портретам

Горький М. Художественные произведения. Статьи. Заметки. (Архив А.М. Горького. Т. XII). М.: Наука, 1969, стр. 216–226.

[О Б. ЗАЙЦЕВЕ]

    Перечитал книги Бориса Зайцева, – очень тусклый писатель; литератор, конечно, но никогда и нигде – художник. Пишет, видимо, с унылым недоверием к себе. Язык – надуман, слова подобраны с трудом и безвкусно, снизаны не прочно, фраза расплывается и лишена музыки, претензии на «простоту» приводят к сухости. Сильно зависим от Чехова и безуспешно старается скрыть это. Такие рассказы, как «Гость», выдают его бессилие освободиться от подражания учителю. В «Спокойствии» у него поют из «Русалки» то же, что в «Припадке» Чехова, это вызывает впечатление чего-то неуместного. Особенно раздражает резкое, скрипящее несоответствие темы и уменья. Пишет о любви, о смерти, написал много и – ухитрился не сказать ни одной своей мысли, ни одного слова. Образов у него – нет, характеров – тоже, все люди – неуловимы, не ощутимы. Пред любовью – недоумение цыпленка, впервые увидавшего огонь, пред смертью – скучный страх неизлечимо больного старика. И всюду – душевная малограмотность. Престарелый гимназист пытается сочинить «умное» и сочиняет почти пошлости. Образцом его бессилия является диалогическое сочинение «Усадьба Ланиных» – вещь совершенно чеховидная, он весь, вообще, – тень тени Чехова. Между прочим в этом сочинении девушка невеста говорит жениху: «Ты слишком любишь». Это – фальшиво. Девушка не может сказать так, ибо ей неведомо еще, что значит любить не «слишком» или «слишком», откуда бы она чувствовала эти «лишки»? И, вообще, в природе не существует женщины, которая могла бы сказать любимому ею, что он ее любит «слишком».

[1922]



[О Е. ЗАМЯТИНЕ]

    Е. Замятину избыток ума мешает правильно оценить размеры своего таланта. Явно остерегаясь чувствовать, он умствует. От его рассказов всегда пахнет потом, в каждой его фразе чувствуется усилие, с которым она сделана, в его искусстве холодно блестит искусственность. Он хочет писать как европеец, изящно, остро, со скептической усмешкой, но, пока, не написал ничего лучше «Уездного», а этот «Городок Окуров» – вещь, написанная по-русски, с тоскою, с криком, с подавляющим преобладанием содержания над формой. Ум З[амятина] не очень яркий, обманывает его, позволяя человеку считать себя философом, «учителем жизни», а человек-то, Замятин, все еще покорный ученик своего холодного ума.
    Медицинские знания способствовали развитию пессимизма у Чехова, знания механики очень заметно мешают инженеру Замятину развить свой талант в широту и глубину. В его лирику вторгается арифметика, а он думает, что это «психологический анализ».

[Начало 1924 г.]



[ГЕРГАРДТ ГАУПТМАН]

    Гергард Гауптман на представлении «Бориса Годунова» в Дрездене был очень взволнован красотою и драматизмом текста. Он спрашивал Исая Добровейн:
    – Скажите, кто это написал? Пушкин? Он – молодой, жив? Ах, умер? Молодой умер? Жаль. Очень талантлив!

[Август 1923 г.]



[О КНУТЕ ГАМСУНЕ]

    …Живет очень одиноко, в маленьком домике, куда никто, кроме горничной, даже дочь его, не имеет права входить.
    Когда получил Нобелеву премию, дом осадили несколько десятков журналистов. Гамсун заперся и несколько дней сидел в осаде, так и не приняв их. У него хорошее образцовое имение, он живет отдельно от семьи. Гуляет с закрытыми глазами.

[Август 1923 г.]



[О ВЛАДИСЛАВЕ ХОДАСЕВИЧЕ]

    …Странный человек. Умен, но есть в нем жалкая торопливость заявить о своем уме всему живущему, даже мухам. Талантливо, трогательно сочиняет очень хорошие стихи, весьма искусно соединяя в них Бодлэра с Верленом. Но основным ремеслом своим сделал злое слово и весьма изощрился в этом. С добрым же чувством говорит о людях, кажется, только по двунадесятым праздникам. Но, обмолвившись похвалой человеку, сам же тотчас удивляется себе, гордится собою: «Вот я каков, могу и так!»

[Не ранее июля 1925 г.]



[О Ф. И. ШАЛЯПИНЕ]

    О нем уже можно писать «воспоминания», он скоро умрет. За три года он так одряхлел, точно уже боролся со смертью и, не победив, она жестоко измяла его. Ему только 56, но кажется, что 65. У него диабет, но он пьет вино бутылки по две в день.
    Кожа лица его стала дряблой, и лицо великого артиста, послушное малейшим волнениям чувства, утратило изумительную способность говорить больше и лучше, чем могут сказать самые красивые слова.
    Бывало, если он говорил: «Когда я умру», за этими словами не звучало ни страха, ни обиды, теперь он не говорит о смерти, но – думает о ней так, что это видишь. Его умные глаза потеряли властный блеск, мутный взгляд уже не выражает снисходительного пренебрежения к людям, которых он так легко заставлял плакать и смеяться.

    …Отсутствие интер[еса] к музыке, к ее истории.
    Равнодушие к искусству.
    «Меня – хватит».
    «Сам».

    Задумался, шевелит губами.
    – Как это он делает языком, когда говорит – царь?
    Произнес несколько раз.
    – Не умею. Дурак он, все-таки. Когда выпевает свои козырные ноты, так точно лакей телячьи котлеты подносит.

[После 21 апреля 1929 г.]

resp

Татьяна Быковская. Лекция об Эдварде Мунке

Scandinavia Club представляет цикл лекций о скандинавских художниках. Об Эдварде Мунке рассказывает искусствовед, преподаватель Британской Высшей Школы Дизайна и Школы рисования и живописи Вероники Калачёвой Татьяна Быковская:

https://vimeo.com/143902305

Piccy.info - Free Image Hosting